Энергобезопасность становится дороже дешёвого топлива
Сто дней, изменившие энергетический рынок
Возобновление поставок через Ормузский пролив снизило непосредственную угрозу мировому рынку, однако более чем стодневное ограничение судоходства уже стало одним из крупнейших энергетических потрясений последних десятилетий. В 2025 году через этот маршрут проходило около 20 млн баррелей нефти и нефтепродуктов в сутки — примерно четверть всей морской нефтяной торговли. Ещё около 20% мирового экспорта СПГ зависело от поставок Катара и ОАЭ через пролив. Особенно уязвимой оказалась Азия: туда направлялось до 80% ормузской нефти, а Китай и Индия вместе получали около 44% экспортируемой через пролив сырой нефти.
Масштаб кризиса:
• почти 100 дней ограниченного судоходства;
• до 14,4 млн баррелей в сутки выпавшей добычи стран Залива относительно довоенного уровня;
• 400 млн баррелей нефти выделено странами МЭА из чрезвычайных резервов;
• около 20 млн баррелей в сутки — обычный поток через пролив;
• лишь 3,5–5,5 млн баррелей в сутки можно перенаправить по обходным трубопроводам.
Урок 1973 года: рынок не отказывается от нефти, а перестраивается
Арабское нефтяное эмбарго 1973–1974 годов привело к четырёхкратному росту цен, ускорило инфляцию и заставило западные страны снижать энергоёмкость экономики. Автопром перешёл к более экономичным машинам, промышленность стала активнее использовать газ и уголь, а правительства ускорили разработку собственных месторождений, включая шельф Северного моря. В 1974 году для координации действий импортёров было создано Международное энергетическое агентство.
Ормузский кризис 2026 года запускает сходную перестройку, но уже в более сложной системе. Индия и Пакистан расширяют стратегические нефтяные резервы, азиатские страны ускоряют развитие атомной и возобновляемой энергетики, одновременно возвращая внимание углю и внутренней добыче. Нефть и газ при этом не исчезают из баланса: они остаются критически важными для транспорта, промышленности, сельского хозяйства и производства электроэнергии. Главный итог кризиса — не скорый отказ от углеводородов, а отказ от зависимости от одного маршрута и одного поставщика.
Новые приоритеты:
• создание и расширение стратегических запасов;
• развитие трубопроводов в обход Ормуза;
• диверсификация поставщиков нефти и СПГ;
• инвестиции в атомную и возобновляемую энергетику;
• повышение эффективности промышленности и транспорта.
Инвестиции идут вслед за рисками
МЭА ожидает, что мировые вложения в энергетику в 2026 году достигнут рекордных 3,4 трлн долларов, увеличившись на 5%. Около 2,2 трлн долларов направят на электросети, накопители, атомную энергетику, ВИЭ, низкоуглеродное топливо, электрификацию и энергоэффективность. На нефть, газ и уголь придётся примерно 1,2 трлн долларов. При этом инвестиции непосредственно в нефтедобычу могут третий год подряд сокращаться и опуститься ниже 500 млрд долларов.
Транспортный рынок также постепенно меняется. В начале 2026 года продажи электромобилей выросли почти на 30% в Европе, на 75% в Латинской Америке и на 80% в странах Азиатско-Тихоокеанского региона без учёта Китая. Однако кризис показал: энергетический переход не устраняет потребность в надёжной нефтегазовой инфраструктуре. Напротив, в ближайшие годы миру придётся одновременно финансировать новые источники энергии и укреплять традиционные поставки.
Вывод:
Ормузский кризис может стать для энергетики тем же, чем эмбарго 1973 года стало для прошлого столетия. Мир не откажется от ископаемого топлива одномоментно, но будет активнее создавать резервы, развивать обходную логистику и распределять инвестиции между углеводородами, атомной энергетикой, сетями и ВИЭ.
(по материалам сети)